Книга "Лекции и интервью Карлоса Кастанеды · 1/34

1Кастанеда Карлос - Лекции и интервью, издательство София

2§ Содержание

3§ Вместо вступления. Дон Хуан и ученик мага

4Журнал «Тайм», 5 марта 1973 г.

5Глендовер. Я могу вызвать духов из глубин мрака.

6Хотспер. Что ж, и я могу, как и любой другой; но явятся ли они, если их не звать?

7Шекспир, «Генрих IV»

8Мексиканская граница. Великий водораздел. Там, за чертой, колеблются и трепещут нагромождения структур западной «рациональности». На непознанные земли оккультной Мексики с ее «брухос» и «карисматикос» (магами и колдунами) накладываются знакомые черты общественного устройства, где присутствуют землевладельцы и крестьяне, священники и политики. Некоторые из древних традиций имеют почтенный возраст, доходящий до двух или трех тысяч лет; они восходят к употреблению пейота и галлюциногенных грибов, к древним ацтекским и толтекским культам, обожествляющим восход солнца. За четыре столетия католических репрессий во имя веры и разума древняя культура была низведена до уровня субкультуры, преследуемой и презираемой.

9И все же в стране с 53 000 000 жителей, где на многих деревенских базарах все еще продаются целебные травы, комочки пейота и сушеные колибри, мир магов сохраняет свое влияние. Антропологов уже давно привлекают эти магические культы; но еще пять лет назад вряд ли можно было предположить, что ученая диссертация на столь загадочную тематику, выпущенная простенькой брошюркой в издательстве Калифорнийского университета, станет одним из бестселлеров начала 70-х годов.

10Древнее племя яки. Вначале появилась книга под названием «Учение дона Хуана: путь знания индейцев яки», вышедшая в 1968 году. После появления «Отдельной реальности» (1971) и «Путешествия в Икстлан» (1972) их автор и главный герой, антрополог по имени Карлос Кастанеда, а также таинственный старый индеец племени яки из Соноры, которого зовут Хуан Матус, стали в США культовыми личностями.

11В сущности, книги Кастанеды повествуют о том, как европейца с рациональным складом ума посвятили в тонкости индейской магии. Молодой ученый описывает десятилетний период, в течение которого он усердно стремился проникнуть в так называемую «отдельную реальность» магического мира под странным, строгим и несколько комическим руководством дона Хуана. Для сегодняшних молодых американцев книги о духовном просветлении являются излюбленным чтением (возьмем, к примеру, роман Германа Гессе «Сиддхартха»). Отличие же Кастанеды в том, что свой период ученичества у дона Хуана он представляет читателю не как художественный вымысел, а в качестве неприкрашенной документалистики.

12Первой аудиторией лукавого и жилистого старого мага и академически настроенного молодого рационалиста оказались молодые представители неформальной субкультуры, многих из которых заинтриговали опыты Кастанеды с использованием галлюциногенных (психотропных) растительных средств: дурмана, магических грибов и кактуса-пейота. До сего момента «Учение» вышло тиражом в 300 000 экземпляров (в мягкой обложке) и сейчас еженедельно продается около 16 000 экземпляров книги. Но книги Кастанеды — это не пропаганда наркотиков, и сегодня им заинтересовались представители самых разных слоев общества. «Путешествие в Икстлан» стало бестселлером уже среди книг, выпускаемых в твердом переплете, а тиражи в мягкой обложке настолько велики, что, по словам литературного агента Кастанеды Неда Брауна, автор скоро станет миллионером.

13Для сотен тысяч читателей, и молодых и старых, первая встреча Кастанеды с Хуаном Матусом, которая «произошла» в 1960 году на автобусной остановке в аризонской пустыне неподалеку от мексиканской границы, является более известным литературным событием, чем встреча Данте и Беатриче у местечка Арно. Учения дона Хуана явились читателю как раз в тот момент, когда все больше американцев начали обнаруживать склонность к «иррациональным» подходам к действительности. Эта новая открытость разума проявляется совершенно по-разному, начиная с экспериментов, проводимых под негласным патронажем американского правительства, и заканчивая истерически рыдающими толпами калифорнийских юнцов, только что получивших благословение от новоиспеченного гуру, прилетевшего чартерным рейсом из Бомбея. Теперь сияние славы согревает не только доктора медицины Маркуса Велби, но и специалиста по акупунктуре, который (неизвестно каким образом) заставляет работать свои удивительные иглы.

14Правда, все возрастающая известность Кастанеды вызвала к жизни и растущие сомнения. Личность самого дона Хуана засвидетельствовать достоверно невозможно, а имя Хуан Матус распространено среди индейцев яки не менее, чем пресловутый Джон Смит — среди людей, живущих к северу от мексиканской границы. Реален ли сам Кастанеда? И если да, то не выдумал ли он дона Хуана? Может, Кастанеда просто обманывает мир?

15Каковы бы ни были варианты ответов на эти вопросы, достоверно одно: нет никакого сомнения в том, что существует Кастанеда или, по крайней мере, человек с таким именем. Этот дочерна загорелый антрополог, кстати, весьма общительный, живет и здравствует в Лос-Анджелесе; его окружают вполне конкретные доказательства его собственного существования — такие, как микроавтобус «фольксваген», кредитная карточка «Мастер Чардж», апартаменты в Вествуде и бунгало на берегу моря.

16Вполне осязаемой является и его известность. В последнее время ему гораздо тяжелее преподавать и читать лекции, особенно после инцидента, происшедшего в прошлом году в студенческом городке Калифорнийского университета. Тогда некий профессор по имени Джон Уоллес, раздобыв ксерокопию книги о путешествии в Икстлан, соединил ее с кое-какими заметками, оставшимися после семинара Кастанеды о шаманизме, и предложил эту бессовестную компиляцию журналу «Пентхауз». Это настолько возмутило Кастанеду, что он отказывается даже от самых выгодных предложений выступить с лекциями. Сейчас он живет «насколько возможно недоступно» в Лос-Анджелесе, время от времени «подзаряжаясь» в месте, которое они с доном Хуаном называют «местом Силы», — на вершине горы к северу от Малибу. Там, на горе из валунов выложен круг; внизу расстилаются бескрайние просторы Тихого океана.

17До сих пор Кастанеде удавалось отказываться от бесчисленных предложений кинематографистов. «Не хочу, чтобы дона Хуана играл Энтони Куин», — сердито объясняет Кастанеда. Любой, кто попытается проникнуть в детали жизни Карлоса Кастанеды, очень быстро запутается в невероятной паутине противоречий. Конечно, для поклонников это не имеет особого значения. «Давайте посмотрим на вопрос со следующей точки зрения, — говорит один из них. — В одном случае Карлос говорит истинную правду как о себе, так и о доне Хуане. При этом он безусловно является величайшим антропологом. Если же все это лишь правда воображения, значит, Кастанеда — не менее великий писатель. Следовательно, так или иначе, победа за Карлосом».

18Безусловно, этот человек — загадка из загадок; но при этом его произведения неизменно блестящи. Книги Кастанеды обладают описательной мощью, которой не найдешь ни в каких других трудах по антропологии. Весь пейзаж повествования, с органными кактусами, застывшими лавовыми потоками на скалах мексиканской пустыни и убогим убранством хижины дона Хуана, становится реальным. Этот необычный мир прорисован настолько детально, что его впору сравнить, скажем, с фолкнеровским графством Йокнапатофа. Во всех своих книгах — и в особенности в «Путешествии в Икстлан» — Кастанеда заставляет читателя физически ощущать напор таинственного ветра, серебристый шорох ночной листвы, напряженное внимание охотника, следящего за малейшим шумом или запахом, грубую основательность индейского жизненного уклада, первобытный аромат текилы, острый и терпкий привкус пейота, пыльную кисею внутри машины и величие полета ворона. Эта «постановка» воплощена с потрясающей точностью; она наполнена дыханием анимизма. И она неплохо контрастирует с необычайно странными событиями, происходящими в ней.

19Следует заметить: то, что Кастанеда представляется этаким г-ном Простым Парнем, предназначено лишь для обескураживания тех его поклонников, которые стремятся побольше узнать о личной жизни писателя. Какова же в действительности его биография? Как «историческая личность», антрополог и ученик шамана Карлос Кастанеда возник в шестидесятых годах, в период его встречи с доном Хуаном; в то же время начали появляться его книги и первые факты карьеры в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Но вся прошлая жизнь Кастанеды до 1960 года покрыта плотным мраком тайны.

20Корреспондент журнала «Тайм» Сандра Бертон провела много часов, беседуя с Кастанедой. Она нашла его весьма привлекательным, охотно отвечающим на вопросы и — до определенной степени — убедительным. Вместе с тем он твердо предупредил корреспондентку, что, рассказывая о своей жизни до встречи с доном Хуаном, он будет изменять имена, события и даты — впрочем, оставляя неизменной саму эмоциональную сторону. «Я не обманываю и не выдумываю, — говорит он. — Если бы я выдумывал, я бы просто спрятался и молчал или подтвердил бы то, что обо мне говорят». Во время бесед Кастанеда предложил несколько версий собственной жизни, которые изменялись по мере того, как Бертон сообщала ему, что те или иные факты не подтверждаются с эмоциональной либо другой точки зрения.

21По словам самого Кастанеды, его нынешнее имя не является настоящим. Он рассказывает, что родился на Рождество 1935 года в Сан-Паулу, Бразилия, в «хорошо известной» семье (впрочем, не называя ее). В то время его отцу, который впоследствии стал профессором литературы, было семнадцать лет, а матери — пятнадцать. По понятной причине молодости родителей, маленького Карлоса отправили на воспитание к деду и бабушке по материнской линии, которые содержали ферму по выращиванию кур.

22Когда Карлосу исполнилось шесть лет, его родители, снедаемые чувством вины, забрали своего единственного ребенка обратно, погрузив его в трясину навязчивой ласки и внимания. «То был ужасный год, — кратко комментирует Кастанеда. — Я жил в обществе двух детей». Однако в следующем году мать умерла. Врачи назвали причиной ее смерти воспаление легких, но сам Кастанеда говорит, что виной всему была полная инертность и малоподвижность — по его мнению, сугубо культурное заболевание, распространенное на Западе. Его воспоминания по этому поводу очень трогательны: «Она была очень забитой, красивой и неудовлетворенной. Она была лишь украшением. Я был в отчаянии: мне хотелось как-то изменить ее, но разве она послушала бы меня? Ведь мне было всего лишь шесть лет».

23И Карлос остался с отцом, чей весьма туманный образ он упоминает в своих книгах со смесью признательности, жалости и презрения. Слабоволию отца он противопоставил «безупречность» приемного отца — дона Хуана. Попытки своего родного отца стать писателем Кастанеда считает фарсом, который разыгрывал слабый и нерешительный человек. Но тут же добавляет: «Я и есть мой отец. До встречи с доном Хуаном я годами лишь точил карандаши и каждый раз садился за письменный стол с чувством приближающейся головной боли. Дон Хуан объяснил мне, насколько это глупо. Если хочешь сделать что-то — сделай это безупречно, и это самое важное».

24В Буэнос-Айресе Карлоса отдали в «весьма престижную» начальную школу «Николас Авельянеда». По его словам, он учился там до пятнадцатилетнего возраста, овладевая испанским (к тому времени он уже знал португальский и итальянский), на котором он потом разговаривал с доном Хуаном. Однако впоследствии он стал настолько неуправляемым, что его дядя, патриарх семьи, пристроил его к приемным родителям в Лос-Анджелес. В 1951 году Кастанеда переехал в США и поступил в среднюю школу в Голливуде. Окончив ее через два года, Кастанеда начал посещать курсы пластического изобразительного искусства при Академии Изящных Искусств в Милане, но «у меня не оказалось достаточной чувствительности или открытости для того, чтобы стать великим художником».

25Совершенно разочарованный, он в глубоком кризисе возвращается в Лос-Анджелес и поступает на курс социологии в Калифорнийском университете, а затем переходит на курс антропологии. Вот как говорит об этом времени сам Кастанеда: «Я действительно плюнул на свою жизнь. Я сказал себе: если это сработает, то это должно быть что-то новое». В 1959 г. он официально изменяет свое имя на нынешнее.